Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Творчество (список заголовков)
23:09 

lock Доступ к записи ограничен

Устал...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:38 

Любовь и пламя

Устал...
Нашел очень старый рассказик... Удивился - оказывается не выкладывал здесь... Исправим

Любовь и пламя!


Иллюстрация Анны М., она же Чиффа.

@темы: Творчество

23:51 

lock Доступ к записи ограничен

Устал...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:54 

Три богини

Устал...
Стих, посвященный трем людям меня окружающим. Написан в прошлою пятницу и благополучно был зарыт до сего момента у меня в тетрадях. Прослушан четырьмя людьми, в итоге один сказал чтобы я не писал больше стихов.
А вроде неплохо..

Три богини

Три девы, что разум мой делят.
Три женщины сердце мое расколовшие.
Одна огнем плавит. Одна светом белит.
Одна на темы болтает всеобщие.

О дева с жизнью тяжелой,
Что я, как безумный, хочу написать.
Я много уроков с тобою усвоил.
Вопрос: Ты не устала меня обучать?

О дева-владыка, с тобою быть рядом -
И честь, и заслуга, и светлая боль.
Улыбка твоя - врата райского сада,
Но ты выбираешь безликий покой.

О дева-свобода на черном кресте,
Ты никогда не будешь распята.
Былую обиду несла на персте.
Меня обманула? Не верю. Всё свято.

Вас трое отныне, богини мои.
Мой разум и тело, душа психопата.
Четвертую жду. Чтоб сказать ей: "Купи!
Любовь!" И сердце достойная плата.

@темы: Лит, Творчество

21:49 

Осколки бехеровки...

Устал...
Четыре дня минуло с момента последней записи...
Что было. Было ли?
Да, было, ни-па! ^^

Четверг... Четвергнуться можно! Не фига не помню об этом дне, кроме поисков декораций для спектакля среди мусора. Нашли до фига прикольных железяк)
Ах да, и еще Федя круто колдует! Империо, Веселов!

Пятница. В пятницу было...
В пятницу был странный обед с другом-тенью. "все в порядке, проблемы нет" Ага, как же!
Из-за повторного обеда чуть запозднился на репу. Но ничего, все равно там была заминка - отмывание железных "сисек" и палочек замрежа и пани режиссера в холодной воде.
На тренингах было весело. Как всегда)
Я играл в слона - катал Мышь. Потом стырил у Веселова невесту (ай-я-яй, какой я плохой тамада!)
С Гулей играли сценку "Некромант и жена" Оживили друг друга раз пять) Музыку была заунывная.
Мышь с Олей-маленькой гордились железными буферами, постоянно крадя их друг у друга.
А Малахов и Оля играли в гопников-вурдалаков.
"Он нарисовал круг! А!!! У нее тряпка!"
Тряпка. Была тряпкой. Потом напульсником. Потом маской. Потом щупальцами Зойберга. А в итоге стало какой-то эстафетной палочкой.
Вечером болтал с теткой около часа... Давно ей не звонил. Посоветовала взрастить в себе самолюбие. Сложно.

Суббота. Вставал в полвосьмого утра, чтобы встретиться с незабвенной. Поговорили. На душе радостно и грустно, но радости больше. Прошлое.
В итоге в девять был на Тверской. На репу рано, ходил по Пушкинскому бульвару.. Гулял... Читал Желязны (незабвенная, мерси).
Без пятнадцати зашел пошел к инсту. Охранник был жутко мрачный... Гуля разбудила его в восемь. Бедняга)
Репетировали... Почти все были...
Хреновый я актер... Разнервничался. Потом меня успокаивающе гладили по голове, а представлял себя черным котенком...
После репы я и пани режиссер встретились с Ильей и Мэль. В итоге Оля и Илья нашли до фига общих тем, а мы с Мэль уныло (ладно, утрирую, не уныло, хорошо поговорили) шли позади.
Патрики и толпа нефоров... Веселуха)
Искали трамваи...
Довел до метро, вернулся за парой "игроков".
Потащились ко мне, беседовали, играли (в "слово" и в герои), придумывали правила (только они), пили (бехеровка. Тя....), ели (а кто-то и готовил)))... Только вот не спали.

Поэтому...
Воскресенье.
Спал...
Очень беспокойны...
Сны были странные, непонятные... Какой-то огромный офис... И все придумывают правила...
Просыпался раз 10... То телефон, то просто так...
И еще я заболел... Апчхи! Но прорвемся. Как всегда.

И небольшой отрывок из античного героя. Что написал. Так, для разогрева интереса:
"
Позвонил. Но не успел убрать пальца, как дверь распахнулась и сильная рука втянула парнишку в полутьму прихожей.
- Балуемся? – спросил хрипловатым голосом мужчина.
- Ай, отпустите! – кричал Карл, стараясь освободиться от сильной хватки незнакомца.
- Да не кричи ты, не съем. Как звать тебя?
- Карл… - тихо ответил мальчик, готовясь к самому худшему.
- Карл, значит. А меня, тогда, можешь звать паном Мнишеком. Хотя нет, это слишком напыщенно… Зови просто Вацлавом.
Он наконец убрал свою ладонь с плеча мальчика, но Карлу показалось что с него сняли, как минимум, три мешка картошки.
- Да ты проходи, чаем угощу, - вполне добродушно сказал Вацлав и немного косолапой походкой двинулся в сторону кухни. Заметил, что мальчик за ни не идет, обернулся. – Да не бойся, ничего я тебе не сделаю. Просто давно у меня гостей не было.
Все-таки Карл решился и пошел вслед за Вацлавом. Хоть мальчик и был наслышан о всяких там маньяках, но рискнул, уж очень ему интересен казался незнакомец.
- Давно у меня гостей не было, - как-то смущенно повторил Вацлав, торопливо убирая со стола недоеденную («Скорее недогрызаную», - подумал Карл) палку колбасы, три переполненных окурками пепельницы и несколько бутылок с вином (точнее, уже без вина). Приведя стол в порядок, радушный хозяин достал откуда-то две чистые (о, чудо!) чашки и маленький заварочный чайник. Через пару секунд к ним присоединилось блюдо с слегка засохшими бубликами.
- Давно у меня гостей не было, - в третий раз сказал Вацлав, грузно плюхнувшись на трехногую табуретку.
Карл осторожно взял один из бубликов и надкусил его. Улыбнулся. Есть контакт!
"

@темы: Безумие, Лит, Творчество, амиго, предки, сны, театралы

23:36 

Сказка о Москве

Устал...
Сказка о Москве

Когда-то, давным-давно, когда забияка-Рим был уже не раз бит, Старик Ур уже покоился в песках, ну а красавец Византий еще не успел обрядиться в чалму и назваться Стамбулом, невдалеке от братьев Владимира и Суздаля, на за много верст от старшего братца Киева, у самых земель окраинных, среди холмов лесистых, родилась красавица-Москва. Пока она росла, напал на братьев и сестер ее, которые давно уже в ссоре были и цапались друг с другом, враг восточный, сосед кочевой, Сараем потом прозвавшийся. И каждый из детей русских стал сам за себя, даже находясь в плену у Сарая старался возвыситься над остальными, стать первым в «клетке». А те, кто избежали участи пленников – не спешили помочь родственникам. Кто трусил, а кто, как братец Новгород, с другим ворогом схлестнулся, со свиньей железной, с запада иноземного пришедшей.
Долго ли, коротко ли, но пришел к Москве человечек и молвил:
- Краса-красавица, княгиня, помоги мне, объедини братьев и сестер своих, вместе одолеете вражину басурманскую!
Задумалась Москва, стала кликать сестриц-красавиц, да братьев - добрых молодцев. Кто откликнулся, кто нет, но собрались родственники, от мала до велика, уши навострили и слушают, что Москва им скажет:
- Братья и сестры мои! Рязань удалая и Новгород великий, Владимир святой и Псков окраинный! Долго нам под игом Сараевым ходить? Должно ли детям русским перед басурманом пресмыкаться? Доколе?
Зароптали все, согласились с Москвою, девицей юной.
И те, кто не убоялся, пошли за ней, на поле (где куликов было видимо-невидимо), плюнули все вместе в глаз Сараю, надавали пинков да подзатыльников – басурман и сбежал, хвост поджав, только пятки босые и сверкают в степи! Не раз он возвращался с местью страшной, в доспехах новых, но не смог он погасить огонь, зажженный в сердце молодой Москвы, ставшей девой-воительницей. И вот, в битве последней, на реке угревой, Сарай даже напасть убоялся и сбежал за земли окраинные.
И стала тогда Москва царить над всеми детьми русскими, мудро и справедливо, но порой самодурственно. И пришел к ней еще один человечек со взглядом острым, потомок того, первого.
- Москва-царица – ты прекрасна! Ты третья после Рима! - молвил он, целую её белую рученьку. Но в глазах его не было любви – лишь жестокость да жажда власти. Грозен был он – привел Москве в полон сестер ее восточных, Казань с Астраханью и заставил Москву в одежды алые облачиться.
Года прошли, ушел грозный человечек за моря, но и после него не было покоя Москве, кошмары мучили ее: и лжецы-самозванцы, и самодуры, и мошкора ляховская. Лишь когда выгнала она смуту всю из сердца своего, лишь тогда она смогла вздохнуть спокойно.
Неспешно потянулись лета, то ссора мелкая, то соль закончилась, то снова сестриц да братцев вражок хилый обижает.
Пришел как к Москве человечек росточку великого, в платье европейское обряженный и молвит:
- Москва! Будь императрицей!
Отказалась Москва, не хотела взор свой на Запад каменный да железный направлять. Обиделся на нее человечек и ушел, сказав напоследок:
- Пока будут мои потомки – не быть тебе главной среди детей русских!
Не обратила внимания на слова эти Москва, не обеспокоилась и аукнулась Москве ее беспечность. Проснулась как-то утром Москва и осознала – что не царица она боле, братец ее младшенький, Петербургом прозванный, императорствовать стал, и к нему теперь взгляды братцев да сестриц обращены. Опечалилась Москва, впала в состояние сонное да апатичное, ушла отдел государственных да научных.
Но слава о ней была так велика, что даже годами позже, когда совсем уже Москва обленилась и осунулась, брат иноземный, Париж французский решил заковать в оковы красавицу русскую. Отказала ему Москва с прежней горячностью, за что и поплатилась. Кинулась сама она в пламя пожаров, чтобы не дошло то пожарище до прочих сестер и братьев, дабы не пострадали они как братец Смоленск. И с этот час смертный, миг последний, вырвал ее из огня человечек небольшой да старенький, с глазом одним, но зато умом дерзким, которого и на двоих сполна будет! Извинился он перед Москвою, за жертву ее ненапрасную и пошел подзатыльнику Парижу отвешивать, забияке французскому.
Долго ли, коротко ли, но излечилась Москва от ожогов черных да страшных, вновь облачилась в платье дворянское.
Лета да зимы летели мимо, да все незаметно, но весть внезапно дошла до Москвы – побит был братец Петербург деревней необразованной – очки разбили, чернила разлили, перья гусиные скомкали и в ухо плюнули.
И пришел к Москве человечек маленький да картавенький, лысенький да с бородкой.
- Москва златоглавая, не быть тебе царицей, так будь всех пролетариев (Во слово-то мудреное!) столицей!
Переодели Москву в одежды рабочие да красную звезду на чело водрузили, а на плечо алый серп с молотом нарисовали.
Семь весен минуло, ушел человечек мудрый за моря, пришел другой, с усами, все трубкой пых-пых! А одежды Москвы все багравели с ним на глазах!
Но вот, когда никто не видал, не слышал и не унюхивал, хулиган-Берлин, немецкий плохиш, захотел поближе с Москвою пообщаться, подвиг Парижа повторит, закабалить красавицу алую в гарем многозвучный да темный. Многих братьев и сестер Москвы он убил и покалечил, морил братца Петербурга (в годы те отзывавшегося на прозвище в честь человечка лысенького да мудренького данное) голодом лютым. И лишь с помощью братика Сталинграда, стоявшего в битве пока не захлебнулся враг кровью своей черной, воспрянула Москва, не покорная и гордая. Освободила сначала земли русские, затем сестер западных: Варшаву и Прагу с Братиславой, и многих-многих других. А затем человечек с трубкой разрубил брата Берлина на две части – одну Москве в дар оставил, вторую одолжил братьям Лондону да Вашингтону, в минуту трудную в стороне не оставшимся. Победа была, великая победа, тяжелая, но заслуженная!
Но ушел за моря усатый человечек и Москва погрустнела. Никто теперь не мог понять ее, и пусть теперь ей жилось хорошо, но скучно. Прошли года, идеи лысенького пропали (даже прозвище у братца Петербурга пропало!) и Москва с грустью упрятала алое платьице подальше в шкаф. Братец Петербург, уже не претендуя на власть, добавил к имени приставку Санкт- и снова уткнулся в книги да сериалы про ментов и бандитов борзых.
Москва, занявшись делами купеческими, золотник свой обогатила, с Вашингтоном заморским милуясь.
И не было бы беды, да несчастье подстерегло. Киев-братец, старшенький да глупенький, и так уже сам по себе жил не тужил, так еще пожировать решил, подговорил братца горного Тбилиси забиякой стать, напасть на братца махонького Сухуми, пока остальные власть имеющие на празднике у братца китайского играются. Вздохнула Москва, видно снова девой-воительницей ей заделаться придется, в доспехи боевые облачится. Не усвоили еще другие дети мира уроки – с Москвою-раскрасавицей шутки плохи. А кто не понял, да с мечом пришел – пусть от него и погибнет. Так было, есть и будет! Азмъ есть Истина русская!
Вот и летописи краткой конец, а кто осилил… Ну, мои соболезнования.

04.03.09

@темы: Творчество

00:05 

lock Доступ к записи ограничен

Устал...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Живем один раз! Зато как!

главная